Снисходительность
Провокационность
Склонность к преувеличению
Привет, мои несчастные обитатели культурной пустыни. Я снова здесь, чтобы вывести вас из заблуждения, в которое вас погрузила ваша бабушка с её пыльной советской «Войной и миром» в шкафу. Книги, дамы и господа, больше не являются вершиной повествовательного искусства. Шокирует? Сядьте покрепче и отложите свой латте – сегодня мы говорим о том, почему The Last of Us и подобные игры заставляют вас переживать сильнее, чем все эти ваши Джойсы и Достоевские вместе взятые.
Короче, дед, я в другую игру
Представьте: вы часами читаете «Анну Каренину», чтобы добраться до печально известной сцены с поездом, о которой слышали от преподавателя литературы, и что вы получаете? Несколько абзацев, которые вы, вероятно, пропустили, пролистывая страницы. А теперь вспомните смерть Сары в прологе The Last of Us. Пять минут геймплея – и вы уже эмоционально опустошены до степени, которую Толстой не мог вызвать на протяжении 800 страниц своих безудержных описаний усадеб.
Нет, серьёзно, я видел, как взрослые мужчины с татуировками в виде черепов и костей рыдали над этой сценой, сидя перед PlayStation. Когда в последний раз «Великий Гэтсби» заставлял кого-то проливать слёзы, кроме студентов, оплакивающих необходимость писать по нему эссе?
Почему это работает, или как игры взломали ваш мозг
Вот в чём дело, мои интеллектуально обделённые друзья: литература создаёт дистанцию. Вы читаете о ком-то. Вы наблюдаете за историей через мутное стекло авторских метафор и эпитетов. В The Last of Us вы и есть Джоэл. Вы принимаете решения, которые определяют судьбу мира, пусть даже иллюзорно. Когда вы безуспешно пытаетесь спасти Сару, это вы терпите неудачу. Кафка никогда не давал вам такой возможности почувствовать себя таким же жалким, как его герои, не так ли?
Великий немецкий философ Вальтер Беньямин (которого вы, конечно, не читали, но мило, что притворяетесь) говорил о потере «ауры» произведения искусства в эпоху его технической воспроизводимости. Если бы он дожил до релиза PlayStation 5, он бы сказал, что видеоигры создали новую ауру – ауру погружения и соучастия, которая превосходит всё, что могла предложить литература.
«Но книги развивают воображение!» – говорили они, проигрывая в тетрис
Ах да, классический аргумент защитников бумажной промышленности. Видите ли, воображение – это прекрасно. Но когда я играю в The Last of Us: Part II и наблюдаю моральный крах Элли, её путь от невинности к слепой мести, я не просто воображаю это – я проживаю это. Я чувствую вес её решений на геймпаде в своих руках.
А помните сцену с жирафами? Момент, когда Джоэл и Элли просто стоят и смотрят на жирафов в разрушенном городе? Этот момент безмятежности среди хаоса постапокалиптического мира? Назовите мне роман, который заставил вас остановиться и просто... быть в моменте? Марсель Пруст пытался на протяжении семи томов, но вы заснули уже на втором абзаце, признайтесь.
Литература для соцсетей против интерактивной трагедии
Современная литература превратилась в фон для Instagram-сторис. «Посмотрите, я читаю Хемингуэя, я такой интеллектуал!» А потом они возвращаются к просмотру «Эмили в Париже». Видеоигры, с другой стороны, требуют вашего полного внимания. Вы не можете прокрутить Last of Us до «хороших частей». Вы должны пережить весь опыт, каждую травму, каждое решение с сомнительными моральными последствиями.
Нил Дракманн, создатель The Last of Us, на своём рабочем столе держит цитату Фолкнера: «Единственное, что стоит писать – это человеческое сердце в конфликте с самим собой». Разница в том, что Фолкнер мог только описать этот конфликт, а Дракманн заставляет вас его пережить, нажимая кнопку, чтобы убить кого-то, кто, как вы только что узнали, имеет семью и надежды на будущее.
Почему я плакал над пикселями, но не над страницами
Признаюсь, я плакал в конце Last of Us. Да, я – тот самый Оскар, который вышел из кинотеатра во время «Титаника», потому что «предсказуемо и манипулятивно». Но когда Джоэл принимает своё решение в больнице Светлячков, когда он лжёт Элли... я почувствовал такой комплексный микс эмоций, который не испытывал со времён, когда впервые открыл свой счёт за отопление в Берлине.
А то, как игра заставляет вас играть за Эбби во второй части – персонажа, которого вы изначально ненавидите? Это как если бы Достоевский заставил вас на 200 страниц стать Раскольниковым в прямом смысле слова. Вы бы не просто читали о его моральных терзаниях, вы бы чувствовали их, как свои собственные. И да, в литературе есть повествование от первого лица, но это лишь бледная тень того, что предлагают игры.
«Но The Last of Us – это исключение!» – кричат литературные снобы
Нет, мои дорогие динозавры. The Last of Us – это лишь вершина айсберга. Red Dead Redemption 2, God of War (2018), Disco Elysium, Bioshock Infinite, The Witcher 3 – все эти игры предлагают рассказывание историй такого уровня, что Хемингуэй перевернулся бы в гробу, а потом спросил бы, где купить PlayStation.
Возьмём Disco Elysium – игру, которая по сути является интерактивным романом Достоевского под кислотой, приправленным политической сатирой и экзистенциальным кризисом. Игра даёт вам диалоги, которые заставили бы покраснеть Набокова, и моральные дилеммы, от которых Камю закурил бы вторую сигарету.
А Death Stranding? Хидео Кодзима создал игру, которая либо гениальна, либо безумна – совсем как «Улисс» Джойса, только в ней еще есть призраки, Мадс Миккельсен и моча как оружие. Попробуйте найти это в вашем Пелевине.
Книги не умирают, они просто становятся скучнее
Поймите меня правильно: я не говорю, что книги больше не имеют ценности. Я говорю, что они перестали быть вершиной повествовательного искусства. Они стали тем, чем когда-то была опера – почтенным, но несколько устаревшим медиумом для истеблишмента, который упрямо отказывается признать, что их любимая форма искусства больше не в авангарде.
Подумайте об этом: The Last of Us адаптировали в успешный телесериал. Когда в последний раз вы видели обратный процесс? Чтобы бестселлер адаптировали в AAA-игру с бюджетом блокбастера? Видите разницу в культурной значимости?
Заключение: контроллер мощнее пера
В конце концов, всё сводится к одному: эмоциональное воздействие. The Last of Us и другие повествовательные игры высшего уровня затрагивают нас глубже, чем большинство современных романов, потому что они преодолевают дистанцию между аудиторией и историей. Они превращают нас из пассивных наблюдателей в активных участников.
Когда вы закрываете книгу, вы откладываете историю. Когда вы выключаете The Last of Us, история остаётся с вами, потому что это была ваша история. Вы были тем, кто принимал эти невозможные решения, кто нёс Элли на руках через затопленный туннель, кто решил судьбу человечества.
И перед тем, как вы начнёте писать мне гневные комментарии о том, как «Преступление и наказание» изменило вашу жизнь, позвольте спросить: вы играли в The Last of Us? Если нет, ваше мнение на эту тему имеет примерно такой же вес, как моё мнение о родах. Я могу много о них прочитать, но это не то же самое, что пройти через это.
А теперь извините меня, мне нужно пойти поплакать над финалом Red Dead Redemption 2. И нет, это не просто «ковбойская игра». Это «Старик и море» Хемингуэя, только лучше и с лошадьми.
